23 января 2026 года в Абу-Даби произошло событие, которого ждали почти четыре года, — первая прямая трехсторонняя встреча делегаций Украины, США и России с начала полномасштабного вторжения. Встречу принимал президент ОАЭ шейх Мохаммед бен Заид Аль Нахайян, а столица Эмиратов на несколько месяцев превратилась в главный дипломатический центр мира. По итогам первых раундов стороны договорились об обмене как минимум 314 пленными и восстановлении прямой военной связи между Вашингтоном и Москвой после пятилетней паузы. Однако главный вопрос — контроль над Донецкой областью — так и остался нерешенным.
Формат трехсторонних переговоров, который зародился в Абу-Даби, позже переместился в Женеву, временно замедлился из-за войны на Ближнем Востоке и эскалации вокруг Ирана, а летом вернулся в виде неформальных консультаций по буферной зоне шириной 50–70 километров. Каждый новый раунд приносил локальные результаты — гуманитарные обмены, технические договоренности о мониторинге перемирия, обсуждение энергетических вопросов, — но ни одного политического прорыва по территориальным вопросам или гарантиям безопасности. По состоянию на начало июля 2026 года западные дипломаты осторожно прогнозируют, что полноценные переговоры могут возобновиться не раньше осени, а некоторые собеседники Financial Times говорят даже о 2027 годе.
Почему именно Абу-Даби стал столицей переговоров
Объединенные Арабские Эмираты заняли позицию осторожного нейтралитета еще в первые недели полномасштабного вторжения 2022 года. Абу-Даби проголосовал за резолюцию Генассамблеи ООН, требовавшую от России немедленного вывода войск, — вместе со 140 другими странами. В то же время Эмираты не разрывали контактов с Кремлем и сохраняли экономические связи с Москвой, что в итоге превратило страну в редкого посредника, которому доверяют обе стороны конфликта. Параллельно ОАЭ усилили гуманитарную поддержку Украины: организовали воздушный мост между Абу-Даби и Варшавой, передали десятки тонн грузов и машины скорой помощи для беженцев.
Это двойное доверие позволило Эмиратам раньше взять на себя роль площадки для обмена пленными, задолго до крупных политических переговоров. Ключевые контуры будущего соглашения — в частности, так называемая «формула Анкориджа» — обсуждались еще во время августовского саммита лидеров США и России на Аляске в 2025 году. Выбор Абу-Даби для первой прямой трехсторонней встречи опирался именно на эту наработанную базу доверия: 23–24 января 2026 года в своем президентском дворце участников переговоров принял шейх Мохаммед бен Заид Аль Нахайян — впервые в таком формате с февраля 2022 года. МИД Украины тогда подчеркнул, что сам факт проведения встречи именно в ОАЭ подтвердил устойчивые и сбалансированные отношения этой страны со всеми тремя сторонами.
Первые результаты: обмен пленными и новые контакты
Второй раунд переговоров 4–5 февраля 2026 года принес первый ощутимый гуманитарный результат — обмен 314 пленными, первый за пять месяцев. Домой вернулись 18 защитников, которых российские суды приговорили к длительным срокам заключения, а также 16 офицеров; самому молодому из освобожденных было 23 года, самому старшему — 63. Параллельно США и Россия договорились восстановить прямую военную связь на высоком уровне, прерванную на пять лет. Спецпосланник президента США Стив Виткофф, который за предыдущий год провел с Владимиром Путиным семь личных встреч, назвал переговоры продуктивными и детальными, хотя и признал, что впереди еще много работы. Именно на этом раунде Москва публично выдвинула требование международного признания Донецкой области своей территорией — требование, которое Киев сразу отверг.
| Дата | Место проведения | Главный результат |
|---|---|---|
| 23–24 января 2026 | Абу-Даби, ОАЭ | Первая прямая трехсторонняя встреча с начала полномасштабной войны |
| 4–5 февраля 2026 | Абу-Даби, ОАЭ | Обмен 314 пленными, восстановление военной связи США и России |
| 17–18 февраля 2026 | Женева, Швейцария | Предварительное согласие по мониторингу возможного перемирия |
| 26 февраля 2026 | Женева, Швейцария | Обсуждение экономического блока и долгосрочной поддержки Украины |
| Июнь 2026 | Неформальный, дистанционный формат | Обсуждение концепции поэтапной буферной зоны |
Источники: Reuters, The Wall Street Journal
Эта хронология показывает неравномерный, прерывистый ритм переговоров: периоды интенсивных контактов чередуются с неделями полного молчания. В основном паузы объяснялись не провалом самого диалога, а внешними потрясениями — от эскалации на Ближнем Востоке до ситуации вокруг Ирана. Для конфликтов такого масштаба дипломатическое урегулирование обычно растягивается на годы, поэтому даже полгода активной, пусть и неравномерной, фазы переговоров — относительно быстрый темп.
Донбасс и «формула Анкориджа»: главный тупик
Политический блок вопросов распадается на несколько уровней, но именно контроль над Донецкой областью раз за разом останавливает весь процесс. Россия настаивает на так называемой «формуле Анкориджа»: признание ее контроля над всем Донбассом и замораживание нынешних линий фронта в Запорожской и Херсонской областях. Для Кремля территориальный вопрос — это стартовое условие, а не предмет торга в конце переговоров. Украина придерживается противоположной логики: территория может обсуждаться только после реального прекращения огня и при участии международных гарантий безопасности, а передача Донецкой и Луганской областей не рассматривается ни в одном сценарии. Президент Владимир Зеленский публично подтвердил эту позицию сразу после первого раунда в Абу-Даби, подчеркнув, что решение по суверенитету страны принадлежит исключительно ее законному руководству.
Госсекретарь США Марко Рубио описал ситуацию лаконично: переговоры свелись к одному вопросу — под чьим контролем окажется Донецкая область. В Кремле с такой оценкой не согласны: помощник президента РФ Юрий Ушаков называет территориальный вопрос самым важным, но не единственным пунктом повестки дня. Показательное исключение — Запорожская атомная электростанция, где стороны, по отдельным сообщениям, обсуждали вариант распределения выработанной электроэнергии между Украиной и Россией. Это единственный пример темы, где в принципе возможен технический компромисс, в отличие от чисто территориальных вопросов, где позиции остаются диаметрально противоположными.
| Сторона | Ключевое требование | Отношение к территории |
|---|---|---|
| Украина | Гарантии безопасности и участие в мониторинге перемирия | Не признает передачу Донецкой и Луганской областей ни при каких условиях |
| Россия | Признание контроля над Донбассом по «формуле Анкориджа» | Считает территорию стартовым условием, а не предметом торга |
| США (посредник) | Поэтапное соглашение: сначала все, кроме территории | Предлагают отложить самый сложный вопрос на более поздний этап |
Источники: Reuters, The Economist
Эта таблица объясняет, почему, несмотря на регулярные встречи, прогресс идет так медленно: стороны спорят прежде всего о последовательности шагов, а не только по сути вопроса. Вашингтон выбрал тактику откладывания самого острого пункта, надеясь, что технические договоренности со временем создадут инерцию для политического решения. Пока эта ставка не сработала: ни один из раундов не приблизил линию разграничения ни на километр.
Что говорят аналитики: имитация или реальный прогресс?
Среди экспертов преобладает скептический взгляд на природу этих переговоров. Аналитики американского Института изучения войны неоднократно отмечали, что Россия лишь имитирует готовность к диалогу, одновременно пытаясь выдать максималистские требования за умеренный компромисс. Украинская сторона здесь показательна: политолог Владимир Фесенко назвал один из раундов «промежуточным» и сразу уточнил, что значительного результата и не ожидал, учитывая противоречивую ситуацию вокруг энергетического перемирия. В таком прочтении переговоры для Кремля — не инструмент завершения войны, а способ управлять ее внешним восприятием: снижать санкционное давление, работать со странами Глобального Юга и поддерживать образ «рационального игрока», якобы открытого к диалогу.
Впрочем, не все аналитики разделяют настолько мрачный прогноз. Майкл Кофман из Фонда Карнеги скептически относится к утверждениям, будто Украина находится на грани поражения: по его мнению, если бы Россия действительно могла легко захватить весь Донбасс, она вряд ли делала бы именно это требование главным камнем преткновения. Затяжные попытки наступления, по этой логике, скорее истощают военные ресурсы России, чем приближают ее к победе. Это создает странный, но вполне реальный парадокс переговоров 2026 года: обе стороны публично демонстрируют уверенность в собственном превосходстве, а компромисс от этого становится только дальше.
Интересные факты о переговорах в Абу-Даби
- Раунд 23–24 января 2026 года стал первой прямой трехсторонней встречей Киева, Вашингтона и Москвы почти за четыре года полномасштабной войны.
- Абу-Даби заменил Стамбул, где проходили первые раунды переговоров еще в 2022 году, — выбор новой площадки обозначил своеобразную перезагрузку всего переговорного процесса.
- Обмен 314 пленными 5 февраля 2026 года стал первым за пять месяцев — до этого процесс обменов был фактически заморожен.
- Обсуждаемая буферная зона шириной 50–70 километров по обе стороны линии фронта означает полосу общей шириной до 100–140 километров.
- По состоянию на май 2026 года Украина нанесла рекордные 16 успешных ударов по нефтеперерабатывающим заводам РФ только за один месяц — а как минимум 194 с начала года.
Почему Абу-Даби «перестал подходить»: Женева, Ближний Восток и Иран
После февральских раундов в Абу-Даби переговорная площадка переместилась в Женеву. 17–18 февраля военные делегации подошли вплотную к согласию по механизмам мониторинга возможного перемирия, хотя вопросы территории и Запорожской АЭС снова остались открытыми. Следующая встреча 26 февраля сосредоточилась на экономическом блоке и долгосрочных механизмах поддержки Украины. Тем временем новый раунд планировали провести снова в Абу-Даби 5 марта, но из-за эскалации войны на Ближнем Востоке, в частности ударов, затронувших территорию ОАЭ, встречу пришлось перенести.
Пресс-секретарь Кремля Дмитрий Песков тогда прямо заявил, что обстоятельства «не позволяют» продолжить переговоры на площадке Абу-Даби, хотя и поблагодарил руководство Эмиратов за созданную атмосферу. Пауза в политическом диалоге стороны заполнили новыми гуманитарными жестами: 5 марта домой вернулись 200 украинцев, а на следующий день — еще 300 защитников и двое гражданских. Альтернативный раунд планировали провести 11 марта в Стамбуле, однако его тоже отложили — на этот раз из-за резкого обострения вокруг Ирана. С тех пор трехсторонний формат так и не возобновился в полном объеме: 11 мая The New York Times написала, что мирный процесс фактически «мертв».
Буферная зона на 50–70 километров: новая попытка компромисса
За неделю до публикации NYT, 8 мая, Зеленский провел телефонный разговор со спецпосланниками Трампа Стивом Виткоффом и Джаредом Кушнером без публичных деталей. Однако уже в июне неформальные контакты возобновились: между Киевом и командой Трампа теперь поддерживаются ежедневные контакты, а с Москвой возобновилось отдельное общение. В центре обсуждений — двухфазовый сценарий: сначала ограничение боевых действий в полосе 50–70 километров по обе стороны от нынешней линии фронта, а уже потом переход к более широкому и всеобъемлющему соглашению.
Источники в Вашингтоне говорят о постепенном изменении настроений: все чаще звучит мнение о недоверии к России и убежденности, что Украина способна добиваться успеха на поле боя. Внимание американских военных привлекли, в частности, удары украинских дронов по нефтеперерабатывающему заводу под Москвой 18 июня — пример быстрого развития технологий, который, по тем же данным, повлиял и на личное восприятие войны президентом Трампом. Высокопоставленный чиновник из Украины на условиях анонимности предупредил, что Россия вряд ли изменит позицию до октября и скорее будет пытаться растянуть войну до весны, снова рассчитывая на удары по энергетике зимой. Идею «ограниченного перемирия» вдоль нынешней линии соприкосновения, которую отдельные СМИ приписывали лидерам Британии, Франции и Германии, Киев отверг категорически, заявив, что такого варианта нет ни в каких рабочих документах.
Июль 2026: переговоры на паузе или накануне прорыва?
Девятого июня Зеленский заявил, что летние месяцы «могут определить очень многое»: украинские позиции на фронте укрепились, атаки на логистику и нефтепереработку РФ дают эффект, а агрессор ежемесячно теряет, по оценке президента, более 30 тысяч солдат убитыми и ранеными. Однако уже в начале июля риторика западных дипломатов стала более сдержанной. По информации Financial Times, трехсторонние переговоры вряд ли возобновятся раньше конца лета, а некоторые собеседники издания вообще не ожидают от России готовности к настоящим переговорам аж до 2027 года.
По оценке украинской разведки, на которую ссылается Зеленский, Путин приказал своим войскам захватить остаток Донецкой области до конца года — то есть параллельно с дипломатическими жестами Кремль продолжает рассчитывать на военное решение. В то же время Украина наращивает давление другим способом: аналитики польской Rochan Consulting насчитали как минимум 194 удара по российским нефтеперерабатывающим заводам с начала 2026 года, что в 11 раз больше, чем за аналогичный период прошлого года. На фоне задержки трехстороннего трека нового посредника предложила Турция: глава МИД страны Хакан Фидан заявил о готовности Анкары снова стать площадкой для переговоров, как это уже было в 2022 году. Согласятся ли на это Киев и Москва после опыта Абу-Даби и Женевы — вопрос, ответ на который, скорее всего, даст ближайшая осень.
